Филипп Халсман о портретах и Альберте Эйнштейне

Из книги “Photography Speaks / 150 Photographers On Their Art” (Фотография говорит / 150 фотографов о своем искусстве)

Филипп Халсман (1906-1979)

У Халсмана в Париже с 1931 до 1940 года была фотостудия. После начала Второй Мировой войны он, с помощью Эйнштейна, иммигрировал в Америку и начал снимать для журналов, включая Life, Time и Saturday Evening Post. С 1942 года его работы появлялись на обложке журнала Life более 100 раз, это чаще чем у любого другого фотографа. Интерес к психологии заставил его сфокусироваться на фотопортретах; в своих фотографиях Халсман пытался запечатлеть суть человека, которого он фотографировал. В своей книге Sight and Insight (1972) Халсман описал свою съемку с Альбертом Эйнштейном. В тексте раскрывается, насколько близко Халсман воспринимал людей, чей портрет он снимал.

***

Если фотография человека не показывает его внутренний мир, то это не портрет, а лишь пустое изображение. Поэтому моя основная цель в портрете – это ни композиция, ни игра света, ни демонстрация человека перед важным фоном и ни создание нового визуального образа. Все эти элементы могут сделать пустое изображение визуально интересным, но чтобы стать портретом – фотография должна запечатлеть самую суть человека.

В этом – основная цель портрета и одновременно его главная трудность. Фотограф стремится познать внутренний мир, а объектив видит только поверхность…

Меня восхищал Альберт Эйнштейн больше, чем кто-либо кого я фотографировал. Не только как гений, который в одиночку изменил основы современной физики, но и как редкий идеалист…

Я мучался вопросом, как запечатлеть суть такого человека. Наконец, в 1947 году, в один из моих визитов я осмелился принести камеру и несколько софитов. После чаепития, я попросил разрешения поставить софиты в кабинете Эйнштейна. Профессор сел и начал работать над математическими расчетами. Я снял несколько кадров. Обычно, Эйнштейн не любил фотографов, которых он называл Lichtaffen (Световые обезьяны)…

Неожиданно, глядя в мою камеру, он начал говорить. Он говорил о своем отчаянии, что его формула E=mc2 и его письмо президенту Рузвельту сделали возможной создание атомной бомбы, и что его научные изыскания привели к смерти стольких людей. “Ты читал, – он спросил, – что важные люди в Соединенных Штатах требуют чтобы атомная бомба была сброшена на Россию сейчас же, прежде чем русские доведут до ума свою собственную”? Всем своим существом я почувствовал насколько этот бесконечно добрый и сочувствующий человек страдал от ощущения, что он дал в руки политикам страшное оружие несущее разрушение и смерть.

Он замолчал. В его взгляде была безграничная печаль. В его глазах был вопрос и укор.

Магия этого момента почти парализовала меня. Потом, с трудом, я спустил затвор. Эйнштейн посмотрел на меня, и я спросил его: “Так вы не верите, что когда-нибудь на Земле будет мир?”

“Нет”, он ответил. “До тех пор пока существуют люди, они будут воевать.”

Фотографу тяжело судить о правдивости и выразительности фотографии которую он снял. Я сначала показал эту фотографию Марго, дочери Эйнштейна. Слезы потекли из ее глаз и она сказала: “Я не могу выразить насколько тронул меня этот портрет.” Профессор был более уравновешен: “Мне не нравятся все фотографии со мной. Однако, эта – мне не нравится чуточку меньше.”

— Перевод Михаила Конинина, 03.06.2017